Пак Б. Д., Бугай Н. Ф. 140 лет в России, часть II, гл. 2, Участие корейцев в гражданской войне, борьбе против иностранной интервенции и за независимость Кореи. 1918-1922

1. Начало вооруженной борьбы корейских интернационалистов против японских интервентов

Корейские трудящиеся, находившиеся в Сибири и на советс­ком Дальнем Востоке, считали, что Советская Россия защищает и отстаивает также их права, свободу и равенство. И когда в России вспыхнула Гражданская война, а затем началась иностранная ин­тервенция, революционно настроенные представители корейско­го населения с оружием в руках выступили в ее защиту.

Первостепенное значение для корейцев, разумеется, имел тот факт, что ведущей силой иностранной интервенции на Дальнем Востоке и в Сибири являлась империалистическая Япония — глав­ный враг свободы и независимости корейского народа. Трудящи­еся корейцы приходили к выводу о том, что в лице японских ин­тервентов народы Советской России и угнетенной Кореи имеют общего врага.

В апреле 1918 г. во Владивостоке высадился японский десант и, таким образом, Япония положила начало осуществлению интер­венционистских планов иностранных держав на Дальнем Востоке. Примеру Японии последовали и другие государства. В июле 1918 г. решили выступить вместе все союзники (США, Япония, Англия, Франция, Италия и др.). В результате в 1919 г. в Сибири оказалось уже более 60 тыс. японских солдат, 9 тыс. американских, 1500 бри­танских, 1500 итальянских, 1100 французских, не считая китайс­ких, румынских и польских отрядов ¹.

Между тем военно-политическая обстановка на Дальнем Вос­токе к концу августа 1918 г. складывалась не в пользу советской власти. Красногвардейские подразделения нанесли белогвардейс­ким отрядам ряд ощутимых ударов, но крупные японские силы, прибывшие на помощь контрреволюционным войскам, приоста­новили наступление красногвардейцев на Уссурийском фронте. Действовавших там отрядов Красной гвардии не хватало для борь­бы с превосходящими силами противника. В руках белогвардей­цев оказался Николаевск-на-Амуре. Враг подходил к Хабаровску. Состоявшийся в этих условиях 25-28 августа 1918 г. в Хабаровске V Съезд трудящихся Дальнего Востока решил впредь до соедине­ния с войсками Центральной России ликвидировать фронты и перейти на партизанский способ ведения войны. Всем советским и партийным организациям, в том числе руководителям корейс­ких революционных организаций, предписывалось перебраться из Хабаровска в Амурскую область.

Однако пароход «Барон Корф», на котором находилась группа ответственных партийных работников, в том числе и А. П. Ким, плывя вверх по Амуру и не доезжая до населенного пункта Екате-рино-Никольска, был захвачен белоказаками, которые отправили пароход обратно в Хабаровск. Город в это время был уже захвачен калмыковцами и японскими войсками.

А. П. Ким оказалась среди 18 человек, которых Калмыков при­казал поместить в «вагон смерти» своего походного поезда. Нача­лись изнурительные допросы… 16 сентября 1918 г. белогвардейцы вывели из «вагона смерти» А. П. Ким, Тишина, Нефедова. После­дние поддерживали Александру Петровну под руки, двигаясь в последний путь. Их расстреляли в овраге, который назвали «овра­гом смерти» ⁵.

С падением в сентябре 1918 г. советской власти в Приморье, а затем оккупацией всего Дальнего Востока интервентами в крае повсеместно стали создаваться партизанские отряды. Активное участие в партизанском движении приняли и корейские трудя­щиеся, которые разными по численности группами вливались в отряды Приморья и Приамурья. Первые корейские партизанские отряды возникли в Амурской области. В октябре 1918 г. в Благове­щенске коммунист Пак Илья Данилович организовал свой отряд. Тогда же в Табане из красногвардейцев и приисковых рабочих сформировали еще один корейский партизанский отряд во главе с Чхве Николаем. Вскоре этот отряд установил связь с русским партизанским отрядом М. Шевчука. Они действовали совместно, совершая смелые налеты на гарнизоны интервентов и белогвар­дейцев на станции Ин Амурской железной дороги  ⁶.

Вслед за Амурской областью корейские партизанские отряды стали создаваться и в Приморской губернии. Первый из них по­явился в районе Сучхона. Решение о его создании было принято на общем собрании членов антияпонского подпольного общества «Чхольхёль дан», в рядах которого насчитывалось 275 человек ⁷. За­тем в Суйфунском районе образовался партизанский отряд Чхве Хорима и Ким Хаджона. Вначале в этом отряде всего было 60 человек с 40 винтовками. Через некоторое время он насчитывал в своих рядах уже 500 бойцов. Отряд базировался в с. Раздольном, куда стекались корейские крестьяне-партизаны и из сел Сыдогоу, Сандугоу, Эртугоу и Амбамби.

Карательные экспедиции японских оккупантов не могли при­остановить нарастающего партизанского движения среди корейс­ких грудящихся. Особенно широкий размах оно начало приобре­тать в Сучанской долине, где весной 1919 г. сформировалось уже несколько небольших корейских партизанских отрядов.

2 марта 1919 г. в с. Фроловка состоялся съезд руководителей партизанского движения Приморья, на который прибыли и пред­ставители корейских партизанских отрядов. Обсуждались вопро­сы о текущем моменте, о тактике борьбы, об организации новых партизанских отрядов и др. Съезд сформировал «партизанское правительство» — Временный военно-революционный штаб парти­занских отрядов Ольгинского уезда. Его председателем избрали И. Слинкина, заместителем председателя — 3. Мартынова, коман­ дующим и военным комиссаром — Н. Ильюхова. В штаб вошли по два представителя от Ольгинского, Никольск-Уссурийского и Иманского уездов и по одному из городов Владивостока и Ни­кольск-Уссурийского. От корейского населения в штаб избрали Хан Чхангёля, пользовавшегося большим авторитетом среди ко­рейцев. Впоследствии членами штаба стали еще два корейца — Мён Хиде и Пак Иосиф ⁸.

Временный военно-революционный штаб фактически стал рабоче-крестьянской властью не только для населения Ольгинс­кого уезда, но и для всего Приморья. 10 марта 1919 г. он принял специальное постановление о запрещении сдачи земли в аренду. «Те, кто сдает землю, объявляются эксплуататорами и будут ка­ раться», — говорилось в постановлении. Далее в нем указывалось, что китайцы и корейцы наделяются бесплатно землей. Большую работу проводил Национальный отдел штаба (по существу, корейский), председателем которого был назначен Хан Чханголь. Отдел издавал на ротаторе корейскую газету «Наша жизнь» (редактор — Мён Хиде), выпускал листовки и воззвания, которые распростра­нялись по корейским селениям и отдельным фанзам в тайге  ⁹.

В конце июня 1919 г. в деревне Сергеевке, по инициативе Вре­менного военно-революционного штаба и под руководством М. Губельмана и С. Лазо был проведен съезд трудящихся Ольгин­ского уезда, который принял решение о низложении колчаковс- кой власти и восстановлении советской власти в Приморье ¹⁰. По своему составу съезд был многонациональным. На нем присут­ ствовали русские, украинцы, белорусы, татары, корейцы и др. Съезд удовлетворил просьбу корейских делегатов о выделении мест пред­ставителям корейских трудящихся в будущем исполкоме Советов. Он постановил «предоставить место в исполкоме корейским пред­ставителям с правом кооптации», а всех корейцев, проживающих на территории Ольгинского уезда, объявил «равноправными граж­данами Советской Республики». Съезд избрал уездный исполком Советов рабочих и крестьянских депутатов, в состав которого от корейского населения вошел Хан Чханголь. Затем съезд утвердил Временный революционный штаб партизанских отрядов Ольгин­ского уезда и избрал командующим всеми партизанскими отря­дами Приморья С. Лазо».

Решения съезда укрепляли интернациональную солидарность корейских трудящихся с русскими трудящимися в борьбе против общего врага, что благотворно повлияло на дальнейший ход парти­занского движения в Приморье. Согласно разработанному С. Лазо совместно с командирами отрядов плану, партизанские силы Оль­гинского уезда были разделены на пять групп, которые одновре­менно приступили к боевым действиям 22 июня 1919 г. Группе отрядов под командованием Сосиковича и Кравченко надлежало наступать на станцию Кангауз и изолировать расположенный там вражеский гарнизон. В составе этой группы действовали отряды Хан Чхангёля и Ким Гёнчхона, сведенные в одну кавалерийскую и две пехотные роты. Партизаны выбили интервентов со станций Кангауз и захватили много оружия, боеприпасов и продовольствия.

В мае 1919 г. японские и колчаковские военные корабли нача­ли рекогносцировку побережья Ольгинского уезда. Партизаны организовали наблюдение за движением колчаковцев у побережья. Тем временем начальник штаба партизанского отряда в с. Влади-миро-Александровском А. Н. Яременко телеграммой вызвал из с. Таудеми 30 молодых корейцев-партизан, которые приняли на себя охрану побережья и не допустили высадки противника. Другой пример. Организованный в д. Николаевке партизанский отряд Хан Чханголя в мае 1919 г. вместе с другими партизанами вел бои с  колчаковцами у д. Перятино, преграждая им путь вглубь Ольгинс­кого уезда ¹².

Кроме непосредственного участия в вооруженной борьбе, ко­рейское население оказывало помощь партизанским отрядам про­довольствием, вооружением, лечило раненых и укрывало партизан при отступлении. В корейских селениях имелись комитеты содей­ствия партизанским отрядам, которые занимались сбором для них продуктов питания, оружия и обмундирования. Так, отряд Хан Чхан-гоёля снабжало продуктами корейское население Сучанского и Шкотовского районов. В 1922 г. здесь было собрано 300 пудов чумизы. Отряд Ли Чунджипа и Ли Бёнгыка снабжали корейцы Суйфунского района. Осенью 1922 г. комитет содействия партиза­ нам с. Сыдогоу Суйфунского района собрал 50 пудов рисовой муки, 700 предметов зимней одежды, 200 винтовок и много медикамен­тов. Наибольшее количество оружия поступало от корейского на­ селения в 1919-1920 гг., когда только корейцы Суйфунского, Су­чанского и Посьетского военных партизанских районов дали партизанам 2200 винтовок, свыше трех тыс. комплектов обмунди­ рования, 1078 единиц холодного оружия. Были случаи, когда в парти­занские отряды уходили все мужчины, а оставшиеся члены семей шили одежду, готовили для них пищу, лечили раненых ¹³.

В 1919 — начале 1920 гг. развернулось движение по формиро­ванию новых корейских партизанских отрядов и в Приамурье. В Амурской области сформировались: горно-летучий отряд Пака Ивана Даниловича в Хингано-Архаринском районе; отряд Чхве Чунхэ (Цой Дюн Хай) в Зейском районе; корейская рота в парти­занском отряде А. Н. Батурина (Старик) во главе с Кимом Федо­ром; корейская рота в отряде Кузина Елисея в Зейском районе ¹⁴. Там же, в деревне Петровской, организовался небольшой интерна­циональный отряд в составе 20 русских, 6 корейцев, четырех ки­тайцев и двух венгров. Другой интернациональный отряд в соста­ве 100 китайцев и 180 корейцев был создан в марте 1920 г. в районе станции Могочи.

Летом 1919 г. небольшой партизанский отряд под командова­ нием Ким Ынне появился на приисках г. Охотска. В феврале 1920 г. он штурмом взял казарму прииска и захватил большое количе­ство золота. К партизанам присоединились рабочие, и численность отряда вскоре достигла 400 человек. В мае 1920 г. на побережье Охотского моря прибыло японское подкрепление и над парти­занским отрядом нависла угроза уничтожения. В этих условиях

командование приняло решение совершить переход в г. Иркутск. Переход длился около полутора месяцев. Партизаны несли на себе оружие, боеприпасы, золото и запасы продовольствия. До Иркутс­ка добралось только около 100 человек. Участников героического перехода приветствовали представители командования 5-й Армии, трудящиеся города. Поистине сенсационным стал факт передачи участниками партизанского рейда 12 пудов золота в фонд оборо­ ны Советской России. Впоследствии отряд Ким Ынне влился в состав Интернационального полка 5-й Армии ¹⁵.

Осенью 1919 г. формировались партизанские отряды в низовь­ ях Амура. В Николаевском-на-Амуре военном партизанском рай­оне их возглавили Югай Зосим (Ю Сосим), Лим Хо и Ким И. И. Начальником штаба объединенного отряда стал Пак Илья ¹⁶.

Активное участие в борьбе против врагов советской власти принимали корейцы и в составе интернациональных частей Крас­ ной Армии. Храбрость и героизм проявили в боях с белогвардей­ цами, например, бойцы-корейцы 222-го Интернационального полка Чапаевской дивизии. Корейские части сражались и в рядах 5-й Армии Восточного фронта. В состав ее 1-го Интернационального коммунистического полка, сражавшегося на Урале, а затем в Си­бири, наряду с венграми, немцами, чехами, поляками и китайцами, входили и корейцы ¹⁷.

В марте 1920 г. в Иркутске была сформирована 1-я Интерна­ циональная дивизия им. III Интернационала (2 тыс. бойцов) под командованием В. Мариона. Начальником штаба дивизии стал один из организаторов корейской коммунистической ячейки в Иркут­ ске Нам Манчхун. В составе этой дивизии действовала корейская рота, которая вместе с членами Корейской секции отдела нацио­ нальностей Иркутского губкома РКП (б) в 1920 г. приняла учас­ тие в боях против каппелевцев под Олонками и Усть-Удой ¹⁸.

В 1919 — начале 1920 гг. Советская Россия одержала ряд побед над соединенными силами белогвардейцев и иностранных интер­вентов. По мере продвижения Красной Армии к Байкалу прини­ мало все более широкий размах и партизанское движение. 5 марта 1920 г. в освобождении Иркутска вместе с частями 5-й Армии приняло участие партизанское подразделение Сун Фу, в составе которого сражались 800 китайцев и более 200 корейцев ¹⁹. Вооду­ шевленные успехами Красной Армии, усилили борьбу против ин­ тервентов и партизанские отряды Дальнего Востока, которые были реорганизованы в революционную армию и приступили к осво­ бождению Приамурья и Приморья. В этом победоносном шествии приняли участие и корейские партизаны, сражавшиеся в боях за освобождение Николаевска-на-Амуре в декабре 1919 г., Благове­ щенска 5 февраля 1920 г., Хабаровска 13 февраля 1920 г.

2. «Вторая интервенция» на Дальнем Востоке и корейское партизанское движение

Разгром колчаковщины заставил правительства США, Англии и Франции вывести свои войска с Дальнего Востока. Предполага­лось что и японские войска уйдут вместе с остальными интервен­ тами. Но этого не случилось. Опираясь на находившиеся на рус­ ском Дальнем Востоке 11 своих пехотных дивизий численностью 175 тыс. человек, японские империалисты все еще надеялись си­ лой оружия задушить Советскую Россию и захватить русский Даль­ ний Восток.

Чтобы избежать войны с Японией, советское правительство вынуждено было прибегнуть к созданию буферного государства. Съезд народов Забайкалья в апреле 1920 г. провозгласил образо­ вание Дальневосточной Республики (ДВР), в состав которой во­ шел весь Дальний Восток от Байкала до Тихого океана.

Однако в ночь с 4 на 5 апреля 1920 г. японцы неожиданно напали на войска ДВР во Владивостоке, Никольск-Уссурийском, Спасске, Хабаровске, Шкотове, Посьете и других районах и начали открытые военные действия. В последующие дни тысячи солдат революционных войск, советских и партийных работников и мно­го мирного населения были убиты и замучены. В топке паровоза были сожжены руководители борьбы трудящихся Дальнего Вос­ тока Лазо, Сибирцев и Слуцкий.

Особую жестокость проявляли японцы по отношению к ко­ рейцам. Они решили расправиться с центром революционной борь­ бы корейцев Приморской области — корейской слободкой во Владивостоке. 5 апреля, в 5 часов утра, японские войска оцепили слободку и стали стрелять в здания и убегающих людей. В одной из школ находилась корейская рота (50 чел.), несшая комендант­скую службу. Японцы обезоружили и связали ее состав и стали избивать прикладами. Затем вывели корейцев из помещения шко­ лы, приказали лечь в грязь и снова избивали. В завершение арес­ тованных заперли в помещение школы и подожгли. В те кошмар­ ные дни в Приморье погибли от рук японских палачей несколько крупных общественных деятелей. Мученически умер в Никольск- Уссурийском ветеран корейского национального и общественно­го движения в России, крупный организатор антияпонской борь­ бы Чхве Джэхён (Цой Петр Семенович).

Всего в ходе карательных экспедиций, предпринятых интер­вентами против партизан и мирного населения в апреле 1920 г. в Приморье, жертвами японских зверств стали 5 тыс. человек.

Японские интервенты рассчитывали с помощью жестоких мер заставить корейцев отказаться от участия в партизанском движе­нии. Однако они добились прямо противоположного. После ап­ рельских событий 1920 г. партизанская борьба корейцев на Даль­ нем Востоке усилилась. Еще 12 марта 1920 г. по инициативе Чхве Горе, Пак Чульёна, Ли Ёнсона, Чхве Кунсиля и Ким Инхёна в Бла­говещенске был созван съезд корейцев Амурской области, на кото­ром приняли решение о создании «Всекорейского общества Амур­ ской области» и формировании отдельного корейского полка чис­ленностью более 400 человек во главе с Син Хуном, Ан Хуном и Чон Хисе. Съезд решил обратиться в ревком Амурской области с просьбой оказать помощь оружием ²⁰. 6 апреля 1920 г. ревком отве­тил: «Занимая все время мирную оборонительную политику по от­ ношению к империалистической Японии, которая вероломно нару­ шила мир и напала на нас, мы приветствуем организацию корейской демократии для борьбы с хищниками. Ревком окажет возможную помощь для вооружения корейцев, выступающих для борьбы за Со­ ветскую революцию против японских империалистов» ²¹.

После этого на территории Амурской области стали создавать­ ся корейские партизанские отряды. В Николаевске-на-Амуре Пак Бёнгиль, Пак Илья и Лим Хо сформировали партизанский отряд численностью 380 человек, который вместе с частями НРА ДВР сражался против интервентов, а затем перешел в Амурскую об­ ласть ²². В долине реки Селемджи прибывшими из Китая и местны­ ми корейцами были организованы партизанские отряды, которы­ ми командовали Ан Му, Хван Бёндо, Чхве Чиндон и Хо Соук. Здесь же действовал прибывший из Приморья отряд Пака Григория, кото­ рый сражался там вместе с отрядом Шевченко. Сформированный же «Всекорейским обществом Амурской области» отдельный партизан­ ский отряд разместился в г. Свободном. Его командиром был назна­ чен командир 6-го полка 2-го корпуса НРА ДВР О Хамук ²³.

В общей сложности, по неполным данным сводки Амурского фронта, направленной Военсовету ДВР, после апрельских собы­ тий 1920 г. в разных районах Приморья и Приамурья действовали 36 корейских партизанских отрядов, в рядах которых насчитыва­ лось около 3700 человек ²⁴.

Многие корейские бойцы сражались в интернациональных частях Народно-Революционной Армии ДВР. Об одном из таких вооруженных формирований рассказала «Амурская газета» (орган Амурского областного Исполкома Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов) в апреле 1920 г. в статье «Образец револю­ционной дисциплины»: «Во Владивостоке образовался 1-й Даль­ невосточный полк, сформировавшийся из партизан окрестных сопок Сучана и Шкотово, которые отрядами вели упорную борьбу с правительством Колчака и атаманщиной до их свержения. Там есть кроме русских американцы, мадьяры и корейцы и все они живут общей товарищеской жизнью и пропитаны одной идеей бороться за свободу, за народную независимость, бороться против империализма и капитала. Сознательное отношение к службе и понимание революционного долга проявляется у всех — от ко­мандного состава до рядового. Дисциплина образцовая и в строю, и во всех нарядах и постах» ²⁵.

А вот рассказ еще об одном интернациональном соединении.

В мае 1920 г. в Березовском (около Верхне-Удинска) был сфор­ мирован смешанный китайско-корейский полк в составе 700 че­ ловек. В августе того же года, по распоряжению командующего НРА ДВР В. К. Блюхера, полк прибыл в Иркутск, где в то время на базе 19-го Сибирского стрелкового полка (бывший 1-й Сибирс­ кий стрелковый полк из китайцев и корейцев) 3-й Сибирской стрелковой дивизии формировался «Интернациональный полк 5-й Армии» (командир — Громов). Переформирование 19-го Си­бирского стрелкового полка происходило таким образом, что 1-й Корейский батальон в составе 3-х формируемых рот и пулемет­ ной команды вливался в Учебную школу полка по подготовке младшего комсостава.

Всего личный состав Интернационального полка 5-й Армии состоял из 1067 человек. Из них 400 человек — военнослужащие китайцы и корейцы так называемой Восточной группы из Иркут­ска, 147 — из Екатеринбурга, 300 — из Омска, 40 — из Новонико-лаевска, 100 — из Тюмени, 80 — с 1-х советских командных кур­ сов г. Омска ²⁶. 30% всех бойцов составляли корейцы.

К вступлению в ряды НРА ДВР, чтобы совместно с русскими братьями бороться против японских интервентов, стремились мно­ гие корейские интернационалисты. И это отражено во многих документах того времени. Так, например, в сводке иностранного подотдела НРА ДВР за 1920 г. мы читаем: «Большинство това­ рищей корейцев и китайцев выразили горячее желание воевать на любом фронте. Самое горячее желание воевать против Япо­ нии» ²⁷. В начале 1920 г. корейских партизан, включенных в со­ став бригады под командованием героя Гражданской войны в Сибири Н. А. Каландарашвили, объединили в одну корейскую роту.

В марте того же года бойцы этой роты вместе с сибиряками, гру­зинами и китайцами (в бригаде Каландарашвили были две роты китайцев) приняли участие в знаменитом Гонготском сражении, после которого отряд Каландарашвили был преобразован в «Гон-готскую кавалерийскую дивизию им. Каландарашвили». В конце 1920 г. Каландарашвили «решением Исполкома III Коминтерна назначается командующим корейскими революционными и парти­ занскими отрядами Дальнего Востока» ²⁸, а в 1921 г. — командиром 1-й Корейской бригады и, будучи в этой должности, постановле­ нием Реввоенсовета 5-й Армии и ВСВО от 21 января 1921 г. был награжден орденом Красного Знамени ²⁹.

Организаторы корейского партизанского движения в Примор­ской, Амурской и Приамурской областях устанавливали связи с партизанскими отрядами, сражавшимися в Корее и Северной Маньчжурии. Газета «Красное знамя» (орган Дальневосточного краевого и областного Приморского комитета РКП(б) в июле 1920 г. писала: «Выступления корейских партизанских отрядов против находящихся в Корее японских властей приняли в насто­ящее время форму организованной борьбы. На границе Маньчжу­рии и в провинциях, в районе р. Ялу, открыто производится набор корейских партизан для вторжения на территорию Кореи. В од­ ном из пунктов построено шесть зданий и 20 палаток для парти­ зан. Там же производится военное обучение нескольких сот моло­дых людей. Начиная с января и до июня ими совершено 32 набега. На этот раз все партизанские отряды, действовавшие до сих пор разрозненно, объединились и решили повести общее наступле­ ние… Партизаны, по-видимому, имеют связь с Шанхайским Вре­менным революционным корейским правительством» ³⁰.

Об усилении антияпонской борьбы корейских патриотов теле­графировал в Коминтерн, ЦК РКП(б) и НКИД председатель сек­ ции Восточных народов Сиббюро ЦК РКП (б) Буртман: «Среди корейцев развивается большое партизанское движение. Движение национальное. Финансируют корейские капиталисты. Главная база партизан расположена вдоль реки Тюмень-Ула (Туманган. — Авт.) на границе Кореи и Китая. Численность — 35 тыс. человек. Орга­низованы инструкторские школы. Кроме главной базы имеются отряды от пятисот до трех тысяч человек» ³¹.

Материалы российских архивов содержат в себе и некоторые сведения об участии в антияпонском движении и о связи с рос­ сийскими корейцами сформированного в апреле 1919 г. в Шанхае эмигрантского правительства Корейской Республики. В частно­сти, в депешах российского генерального консула в Сейле

Я. Лютша имеются сведения об организации в конце 1920 — начале 1921 гг. Временным Правительством Корейской Республи­ки регулярной Корейской армии независимости (Тэхан Тоннип кун). Я. Лютш передавал, что Корейская армия независимости го­ товится на китайской (главным образом) и советской территори­ ях и пользуется поддержкой и сочувствием местных китайских властей и что штаб армии находится в Гиринской провинции и его главнокомандующим назначен Со Иль, а заместителями — Ким Хваджин, Хон Бомдо, Чхве Чундон и Чхве Мённок. «Говорят, — писал Лютш, — что армия рекрутируется из молодых корейцев, рассеянных по Маньчжурии и нашему Дальнему Востоку. В ней насчитывается в настоящее время будто бы около 60 тыс. чело­ век, из которых 40 тыс. выдают себя за последователей покой­ ного И-пом-чина (Ли Бомджина. — Авт.), бывшего корейского представителя в Россия, И-хой-чонга (Ли Хведжона. — Авт.), в настоящее время признанного главою корейских социалистов в Москве, а 20 тыс. считаются последователями корейских лидеров в Амурской области Ким-ха-сока (Ким Хасока. — Авт.) и Ким ха-ку (Ким Хагу. — Авт.). Главным организатором армии называ­ ется Но-пэк-рин (Но Пэкнин. — Авт.), военный министр Времен­ ного правительства в Шанхае, находящийся в настоящее время в Амурской области для наблюдения за порученным ему делом орга­ низации армии» ³².

3. Переход партизан из Кореи и Маньчжурии в Амурскую область . «Амурский инцидент»

Осенью 1920 г. против японских колонизаторов восстало ко­ рейское население хуньчуньской долины Северо-Восточной Мань­ чжурии. Около 20-30 тыс. партизан, мужчин и женщин, поднялись на борьбу против японских угнетателей. По сведениям, собран­ ным российским генеральным консулом в Сеуле Я. Лютшем, к восставшим корейцам присоединились недовольные своими на­чальниками китайские солдаты. 4 октября они двинулись на Хунь- чунь и совершили два нападения на японское консульство. В свя­зи с этим официальные японские власти доказывали, что на япон­ ское консульство совершили нападение партизаны-корейцы «боль­ шевистского толка», и для большей убедительности они сфабри­ ковали сведения о том, что в отряде нападающих на Хуньчунь было 50 русских ³³.

Вслед за Хуньчунем волна антияпонских восстаний прокати­ лась и по многим другим районам Северной Маньчжурии. Она разрасталась и охватила всю пограничную полосу по рекам Ам- ноккан и Туманган, весь район Кандо. Приблизительная числен­ ность всех партизанских отрядов, действовавших во всех этих рай­ онах, составляла около 40 тыс. человек. Японское правительство обратилось к китайскому с требованием предпринять «самые энер­ гичные меры» против восставших корейцев. Была достигнута до­ говоренность, по которой правительство Китая выразило японс­ кому правительству «искреннее сожаление» по поводу случивше­ гося, согласилось на ввод японских войск «в неспокойный район». Китайская сторона выразила при этом надежду на то, что отправ­ ляемая «в пограничный район японская военная сила будет соот­ ветствовать требованиям необходимости и по окончании возло­ женной на него задачи японский отряд будет отозван по возмож­ ности безотлагательно». Однако японское правительство под пред­ логом защиты японских подданных решило провести каратель­ ную экспедицию по всему району Кандо. Японцы ввели туда две дивизии войск. Окруженные плотным кольцом японских войск, корейские партизанские отряды были вынуждены отступить на русскую территорию. Тогда вся злоба японских оккупантов обру­ шилась на мирное население Кандо. В течение ноября 1920 — февраля 1921 гг. продолжалась известная в корейской историогра­ фии под названием «хуньчуньская бойня» расправа, в ходе кото­ рой корейское население Кандо подверглось неслыханным при­ теснениям и жестокостям: тысячи крестьян были расстреляны, сожжены заживо, их селения разграблены и разрушены ³⁴.

Осенью 1920 г. часть партизанских отрядов общей численнос­ тью около 2 тыс. человек перешла из Северной Маньчжурии в Амур­скую область. Но это был только авангард. При получении благопри­ ятных известий о их приеме русскими предполагалось немедленно перебазировать в Амурскую область и всех остальных партизан.

В связи с перемещением партизанских отрядов в Амурскую область сразу же остро встали вопросы, связанные с будущим этих отрядов, назначением их командного состава и организацией ко­ рейского национального воинского формирования. Встал вопрос и о размещении корейских партизан. Всеми этими вопросами не­ посредственно занималась Корейская секция Дальбюро ЦК РКП (б) как связующее звено между корейскими партизанами и правительством ДВР. Она взяла на себя трудную миссию концен­ трирования прибывающих партизанских частей в ближайших от с. Свободного местностях. Партизаны были собраны в двух боль­ ших деревнях — Красноярово и Мазаново. Для объединения при­ бывших отрядов и их благоустройства временно командиром объединенных отрядов был назначен Ким Мёнсон, а военным комис­саром — Пак Илья. Они в своей работе должны были подчиняться главнокомандующему НРА ДВР.

Среди прибывших партизан развернул бурную деятельность и Всекорейский Национальный Совет, который после разгрома кол­ чаковщины перебрался из Владивостока в Благовещенск и решил взять в свои руки руководство всем корейским революционным, в том числе и партизанским, движением. Совет установил связи с действующими на территории Кореи и Северной Маньчжурии партизанскими отрядами, пытался привлечь на свою сторону при­ бывающие в Приморскую и Амурскую области отряды повстан­ цев. 2 января 1921 г. председатель Амурского областного комитета Корейской коммунистической партии Пак и секретарь Приамур­ ского областного бюро РКП(б) Шейнгардт телеграфировали в Корейскую секцию Дальбюро ЦК РКП(б), что прибывшие в Ха­ баровск Мун Чханбом, О Хамук и другие руководители Всекорей- ского Национального Совета «производят усиленные сборы сре­ ди корейского населения и стараются привлечь на свою сторону» корейские партизанские отряды Чхэ Ёна и Мун Вонсе в числе 900 человек, которые находятся в пути следования с китайской территории по направлению к Приамурской области, а также при­ бывшего из Северной Кореи «начальника военно-инструкторс­ кой школы (400 слушателей) Ли Ёна с целью перевода ее в При­ амурье для продолжения занятий». Отряды Чхэ Ёна и Мун Вонсе и единомышленники Ли Ёна, говорилось далее в телеграмме, от­ вергают притязания Мун Чханбома и «твердо решают образовать боевую единицу из своих людей» ³⁵.

15 сентября 1920 г. Всекорейский Национальный Совет выпус­ тил вторую «Декларацию независимости», которая провозглашала, что «Всекорейский Национальный Совет как единственный, а потому и всецело правомочный орган» вступает в исполнение своих текущих работ и принимает бразды правления. «Будучи облечен­ ным в государственную власть, — говорилось в «Декларации неза­ висимости», — Всекорейский Национальный Совет с обнародова­ нием настоящей декларации вступает в исполнение своих функ­ ций, и корейский народ должен относиться к нему с безусловным доверием, оказывать всемерную поддержку — до жертвы своей жизнью, памятуя, что без борьбы не будет свободной Кореи» ³⁶.

Часть корейских революционеров-интернационалистов и ко­ мандиров партизанских отрядов выступила в поддержку Всеко- рейского Национального Совета. Они группировались главным образом вокруг командира расположенного в г. Свободном Свободненского корейского партизанского отряда О Хамука и воен­ ного комиссара этого отряда Чхве Горе. Последний вместе с Уп­ равляющим войсками Всекорейского Национального Совета Ким Хасоком поехал в Иркутск, где в то время располагался Дальнево­ сточный секретариат Коминтерна, связался с его руководителем, уполномоченным ИККИ Б. 3. Шумяцким, чтобы с его помощью утвердить руководство Всекорейского Национального Совета над объединенными партизанскими отрядами.

Б. 3. Щумяцкий, в свою очередь, решил подчинить все корейс­кое партизанское движение на Дальнем Востоке Дальневосточно­му Секретариату Коминтерна. Именно с этого времени начались несогласованные, а порой и совершенно противоречивые действия Дальневосточного секретариата, с одной стороны, и Дальбюро ЦК РКП(б) и правительства ДВР — с другой, которые наносили ог­ромный ущерб делу консолидации сил корейской революции, со­здавали серьезные трудности в выработке ее стратегии и тактики. С этого же времени обострилась борьба между Всекорейским Национальным Советом и корейскими коммунистами за лидер­ ство в корейском революционном движении, в ходе которой чле­ны Корейской секции Дальбюро ЦК РКП (б) ставили вопрос о закрытии Всекорейского Национального Совета. Началась поле­ мика. Посыпались взаимные обвинения чуть ли не в контррево­ люционной деятельности.

Между тем, желая создать единый авторитетный военный орган для всех существующих корейских партизанских отрядов и при­ нимая во внимание, что партизанские отряды, находящиеся в Ки­ тае и на русском Дальнем Востоке, вследствие отсутствия связи и общего плана борьбы, а также единого верховного органа и ко­ мандования, лишены возможности правильно вести партизанскую борьбу, Корейская секция Дальбюро ЦК РКП (б) на секретном заседании еще 21 декабря 1920 г. постановила:

«1. В целях объединения и установления единого верховного органа и командования созвать съезд из представителей всех парти­ занских отрядов, находящихся в Китае и на русском Дальнем Во­ стоке к 1-му апреля 1921 г. в г. Чите, и создать при нем Военный Совет и Главный штаб.

2. Для урегулирования положения на русском Дальнем Востоке подчинить [партизанские] отряды непосредственно Главнокоман­дующему всеми вооруженными силами ДВР и Корейской секции при Дальбюро ЦК РКП(б), создать Временный Военный Совет из представителей и ответственных руководителей партизанских от­ рядов и, переформировав отряды, перевести их в более безопасные места во избежание дипломатических осложнений и после обуче­ ния переправлять в район военных действий» ³⁷.

Получив известие о решении созвать в Амурской области об­ щекорейский партизанский съезд, Б. 3. Шумяцкий потребовал, чтобы съезд состоялся в Иркутске. Решением Дальневосточного пред­ставительства Коминтерна (так вначале назывался Дальневосточ­ный секретариат Коминтерна) Корейской секции Дальбюро ЦК РКП(б) было предложено «немедленно поставить в известность корейские партизанские организации о созыве партизанского съез­ да в Иркутске между 1-10 февраля 1921 г.» ³⁸

Учитывая транспортную разруху в ДВР, ввиду чего поездка де­легатов съезда с Амура в Иркутск и обратно потребовала бы ми­нимум полтора месяца, не считая тех дней, которые займет работа съезда, члены Корейской секции Дальбюро ЦК РКП(б) не могли подчиниться требованию Щумяцкого. Против переноса съезда в Иркутск выступило и военное командование ДВР, ибо над ДВР продолжала висеть угроза со стороны белогвардейцев и японских интервентов, а реорганизация корейских партизанских частей в регулярные войска под командованием ДВР не могла быть ус­ пешно проведена при отсутствии командиров частей, если бы они как делегаты все поехали в Иркутск на съезд.

15 марта 1921 г. в с. Красноярово Амурской области открылся Всекорейский партизанский съезд Дальнего Востока, в работе ко­ торого приняли участие все руководители корейских партизанс­ ких отрядов, представители военного командования ДВР, Корейс­ кой секции Дальбюро ЦК РКП(б). Съезд постановил объединить все корейские партизанские отряды и подчинить их командова­ нию НРА ДВР, избрал Военный Совет в составе 15 человек из представителей всех партизанских отрядов.

После общекорейского съезда партизан в Красноярово в райо­ не г. Свободного Амурской области стали сосредотачиваться все корейские партизанские отряды Дальнего Востока и воинские подразделения, входившие в состав Народно-Революционной Ар­ мии ДВР: Гонготский кавалерийский полк численностью около 365 человек, Интернациональный полк численностью около 400 человек, три роты корейских партизан из Николаевска-на-Амуре (326 человек), корейская рота 8-го Амурского полка (82 человека), отдельная рота ЧОН (Части особого назначения (53 человека) и Другие части.

Прибыли в район г. Свободного также Иманский отряд (Иман кундэ) во главе с Ким Федором, Пак Консо и Ким Докпо, Табан- ский отряд (Табан кундэ) под командованием Чхве Николая, Ли Дунля, Ким Андрея, Чо Ёнъика и Пэк Суджона, отряд общества независимости (Тоннип дан кундэ) под командованием Пака Григория, корейский партизанский отряд Урушинского прииска (120 человек), отряд из станции Вира (100 человек), отряд из Бла­говещенска (38 человек), отряд с Уруканского прииска (40 чело­век), отряд со станции Могочи (16 человек) и другие отряды в общей сложности в числе 448 человек.

В окрестностях г. Свободного расположились также повстанцы из следующих партизанских подразделений, перебазировавшихся в Амурскую область из Кореи и Северной Маньчжурии после «Хуньчуньской бойни»: отряды Ыйбён Хон Бомдо, Ли Чончхона, Ли Бёнчхэ, Ли Бомюна, Хе Гына и Син Ильхёна; отряды Кунд-жонсо кундэ (Армия общества военного управления) под ко­мандованием Ким Джваджина, Со Иля и Ким Сынбина; отряды Кунбин дан (Общество военной подготовки) во главе с Ли Ёном; отряды Тоннип дан кундэ (Армии общества независимости) Чо Мёнсона; отряды Кунминхве кундэ (Армия Национального союза) во главе с Ан Му, Чон Ильму, Ким Гваном и Ким Гючха-ном и многие другие.

Всего в г. Свободном и его окрестностях было сосредоточено свыше 5 тыс. корейских партизан ³⁹. Все воинские подразделения и партизанские отряды, по предложению правительства ДВР, были объединены под общим названием «Сахалинский партизанский отряд». Эпитет «корейский» был выпущен, чтобы не привлечь вни­мания японцев. Основной боевой единицей Сахалинского отряда стал Свободненский отдельный стрелковый батальон численнос­тью 1200 человек. В целом же «Сахалинский партизанский отряд» был подчинен командованию 2-й Армии ДВР.

Корейские революционные массы радовались факту объеди­нения своих боевых сил вокруг единого центра. Но внезапно гря­нул «Амурский инцидент».

Получив информацию об общекорейском партизанском съез­де в Красноярово, Б. 3. Шумяцкий съездил в Читу, где от имени Коминтерна предъявил требование о передаче Дальневосточному секретариату Коминтерна решение всех вопросов, касающихся корейских партизанских отрядов. Судя по некоторым архивным документам, к этому же времени у Б. 3. Шумяцкого созрел план подготовки в Иркутске Корейской революционной армии и орга­низации ее похода из Сибири через Маньчжурию в Корею. Одно­временно он приступил к формированию в Иркутске центра ко­рейского революционного движения в лице Корейского Военно- Революционного Совета в составе: Н. А. Каландарашвили — пред­седатель Совета и главком, О Хамук — заместитель главкома, Чхве Коре — член Совета, Ю Сунхён — начальник штаба, Чхэ Донсун — член Совета, Чон Хисе — командир 1 -го полка, Чхве Мефодий — командир 2-го полка, Хван Хаиль — командир 3-го полка.

Таким образом, возникли два руководящих центра в объеди­ ненных корейских партизанских отрядах: Военный Совет, избран­ный на съезде корейских партизан в Красноярово, и Корейский Военно-Революционный Совет, назначенный Дальневосточным секретариатом Коминтерна. Военный Совет курировало Дальбю-ро ЦК РКП (б), которое считало себя ответственным за работу на всем русском Дальнем Востоке и за границей, а Корейский Воен­но-Революционный Совет — Дальневосточный секретариат Ко­минтерна, также претендовавший на роль руководителя и органи­затора всего корейского революционного движения.

26 мая 1921 г. члены Корвоенревсовета во главе с Каландараш­вили с мандатами Дальневосточного секретариата Коминтерна вы­ехали из Иркутска и после кратковременной остановки в Чите 6 июля прибыли в г. Свободный.

Поездка Каландарашвили в сопровождении членов Корвоен­ревсовета на Дальний Восток была резко отрицательно встречена руководством ДВР, которое в то время возглавляло всю военную работу на Дальнем Востоке. Еще 3 июня 1921 г., видя, что Н. Калан­дарашвили приступил к реализации плана Шумяцкого по подчи­нению «Сахалинского партизанского отряда» Корвоенревсовету, Председатель Совета Министров ДВР А. М. Краснощеков телегра­фировал народному комиссару иностранных дел Г. В. Чичерину (копия телеграммы передавалась В. И. Ленину):

«Считая, что избежание войны с Японией является сейчас еще более необходимым, чем когда-либо, я категорически протестую против затеи Шумяцкого с корейцами, затеи, которая несет с со­бой крупнейшую провокацию японцев, тем более что он поставил во главе «похода на Корею» выжившего из ума, известного на всем Востоке партизана Каландарашвили, который с видом и шумом Наполеона уже проехал всю ДВР, командовать корейцами. Возму­тительные факты: 1) 4000 корейцев сконцентрированы на глазах У японцев у Благовещенска, творят безобразия, грабят, насилуют население, подчиняются только выборному из своей среды ко­мандованию; 2) корейский полк из Иркутска перебрасывается в Благовещенск, вызвав вопрос японцев; 3) переход старика ⁴⁰ с ко­рейцами на китайскую территорию для двухтысячеверстного по­хода на Корею мог зародиться в голове, мягко говоря, поэта, но может вызвать японское наступление, вполне оправданное в гла­зах Антанты» ⁴¹. Позиция Краснощекова в вопросе об организации «корейско­го похода», его отношение к политике Дальневосточного секрета­риата Коминтерна были поддержаны Народным комиссариатом иностранных дел. В записке от 8 июня 1921 г., адресованной сек­ретарю ЦК РКП(б) В. М. Молотову, НКИД просил обратить «осо­бое внимание на выяснение функции Секретариата Коминтерна», ибо «получается невыносимое положение, если одновременно и параллельно с внешней политикой Дальбюро и помимо после­днего [Дальвост]секретариат Коминтерна ведет какую-то другую внешнюю политику, с которой Дальбюро не имеет возможности  справиться». «Совершенно верно, — говорилось далее в записке, — что функции Секретариата восточных народов должны быть точ­но определены, чтобы он не врывался в компетенцию Дальбюро и правительства ДВР». Относительно корейского восстания НКИД указывал, что он совершенно согласен с Краснощековым, что «от­крыто и даже демонстративно подготовлять таковое с нашей сто­роны неуместно и несвоевременно», что абсолютно вредным яв­ляются «всякие действия, могущие быть истолкованными как аг­рессивные, как вызов Японии, как подготовка нападения на то, что японское правительство считает для себя жизненным. Нападение с нашей стороны на Японию в Корее и попытка вырвать после­днюю из рук Японии будет тем вызовом, который поднимет на ноги весь японский шовинизм, послужит поводом в глазах Антан­ты для оправдания нового японского наступления и послужит причиной нового торжества крайних милитаристов в Японии. Эту авантюру надо ликвидировать и возможно скорее» ⁴².

Однако все эти предупреждения и предложения не возымели действия. Вояж Каландарашвили продолжался. «Амурскому инци­денту» было уже положено начало. Корвоенревсовет потребовал подчинения себе «Сахалинского партизанского отряда» и перево­да его полностью в г. Свободный. Общее собрание Сахалинского отряда отвергло его. 9 июня последовал приказ Каландарашвили, в котором всему комсоставу отряда предписывалось «выступить, чтобы снять с себя ответственность за невыполнение приказа моего, и прибыть завтра к 10 часам в Свободный». Как видно из приказа, он направлен был к тому, чтобы вызвать в Свободный всех коман­диров отряда, объявить их виновниками неподчинения и распра­виться с ними. Такой приказ, разумеется, выполнен не был. Но его огласили всем партизанам в Мазаново. А утром 10 июня «Саха­линский партизанский отряд» снялся с места и двинулся к желез­ной дороге по направлению к Благовещенску.После неудачных попыток оставить «верным» Корвоенревсове-ту хотя бы часть «Сахалинского партизанского отряда» штаб Ка­ ландарашвили принял, по согласованию с командованием Н РА ДВР, решение «мобилизовать все силы, чтобы окружить и разоружить Сахалинский отряд». 13 июня кавалерийскому полку, находящему­ ся под командованием Каландарашвили в Бочкарево, отдали при­каз о выступлении, а один батальон русских частей из 12-й брига­ды стоявшей в Свободном, отправили в сторону Красноярово.

28 июня началось наступление на Суражевку, где по пути в Благовещенск остановился Сахалинский отряд, боевых отрядов в составе 1000 человек из частей пехоты, 300 кавалеристов, которые, все время находясь в тылу Сахалинского отряда, преграждали ему путь отступления через р. Зею, 270 человек из 29-го полка НРА и двух бронепоездов. На другой день, 29 июня, выяснились результа­ты боя. «С нашей стороны, — докладывал уполномоченный Даль­невосточного секретариата Коминтерна Охола, — один убит и 9 раненых. Со стороны Сахотряда — убитых 36, потопленных при бегстве через р. Зею — около 60 человек, без вести пропавших — около 60 чел. и разоруженных — 800 человек» ⁴³. По данным же командиров Сахалинского отряда, в результате «амурской бойни» убитых, утонувших и пропавших без вести было 400, разоружен­ных и отданных русским частям в качестве военнопленных с яр­лыком «контрреволюционер» — 900 человек ⁴⁴.

Члены Корейского Военного Совета, избранного на общепар­тизанском съезде в Красноярово, и большая часть командного состава Сахалинского отряда были арестованы и увезены в Ир­кутск. Затем, во второй половине июля 1921 г., все оставшиеся в Амурской области корейские воинские части, за исключением разоруженных, которые впоследствии влились в различные парти­занские отряды Дальнего Востока, в количестве 2500 человек были переброшены в Иркутск, где их свели в Отдельную корейскую стрелковую бригаду под командованием О Хамука ⁴⁵.

Однако материальное обеспечение бригады было катастрофи­ ческим. Только 700 человек получили зимнюю одежду, 1500 крас­ноармейцев находились в летней одежде. Критическим оказалось ее продовольственное положение. С наступлением сибирских мо­розов красноармейцы, изнуренные до крайности недоеданием и холодом, стали заболевать дизентерией и цингой. От них страдали 60% личного состава бригады. Но именно в такой тяжелый мо­мент Отдельная корейская стрелковая бригада была снята с до­вольствия, что фактически положило начало ее расформированию. В апреле 1922 г. 700 демобилизованных корейских красноармейцев прибыли из Иркутска в Приморье  ⁴⁶. В июне 1922 г. другая часть красноармейцев переехала в золотой рудник Улькан. В 1923 г. бригада была распущена полностью.

Таков конечный и печальный результат «амурского инциден­ та», возникшего в результате борьбы за лидерство между различ­ными политическими группировками в корейском революцион­ном движении, разногласий и несогласованных действий Дальне­восточного секретариата Коминтерна и Дальбюро ЦК РКП(б) в вопросах объединения корейских партизанских отрядов, форми­рования командного состава создаваемой единой партизанской армии. Каждый из них стремился взять в свои руки руководство всем корейским революционным движением, каждый из них в работе с корейскими революционерами игнорировал нацио­нальный фактор; стремление корейских партизан, прибывших из Кореи и Маньчжурии, сохранить свое командование, отнюдь не отказываясь от участия в общей борьбе против японских интер­вентов.

4. Участие корейских партизан в изгнании японских интервентов на завершающем этапе войны

«Амурский инцидент», организаторы которого не понесли на­казания, нанес огромный ущерб корейскому революционному дви­ жению. Весть о нем распространилась по всему Дальнему Востоку. Но корейские революционеры, партизаны и бойцы-интернацио­налисты продолжали сражаться против японских интервентов и белогвардейцев на российской земле. Остановимся лишь на неко­торых эпизодах их героической борьбы.

В ноябре 1921 г., вопреки соглашению о создании «нейтраль­ной зоны» южнее г. Имана, японский генерал Танака перебросил через зону корпус русских белогвардейцев и свои войска, переоде­тые в белогвардейскую форму. Части НРА и корейские партизаны, не ожидавшие такого нападения, отступили на запад, к Бикину, оставив Иман. При возникшей суматохе командир 1-й корейской роты, охранявшей железнодорожную станцию, только к вечеру, т. е. уже после взятия противником города, получил приказ об отступ­лении. Было уже поздно, и рота Хан Унёна численностью всего в 51 человек решила вступить в бой против 1500 белогвардейцев и японцев, которые окружили роту у Иманского моста. Бойцы по­клялись «умереть за революцию, но не сдаваться»!

Это произошло 14 декабря 1921 г. Белогвардейцы и японцы, на­ деясь на свое численное превосходство, попытались взять отряд лобовой атакой. Их встретили ружейным и пулеметным огнем. Уда­лось отбить несколько атак. Через некоторое время у роты иссяк весь запас патронов. Тогда бойцы пошли в рукопашный бой… По­гибла почти вся рота, в том числе и ее командир Хан Унён. Вместе  с корейскими партизанами погибли 20 русских бойцов НРА, кото­рые примкнули к роте. Из 51 человека только двое остались в жи­ вых благодаря счастливой случайности. После боя санитары подо­брали на поле боя Ким Чуннипа и Ман Чунгёля, получившего 18 штыковых ран. Потери белогвардейцев составили 600 человек.

Только через три дня после кровавой битвы за Иман жителям города разрешили убрать тела погибших. 6 апреля 1922 г. отважных партизан похоронили в братской могиле. В честь их подвига на южной окраине Дальнереченска около железнодорожной стан­ции воздвигнут обелиск, на котором начертано: «Русским и ко­рейским партизанам, павшим в боях за власть Советов в При­морье (1920-1922 гг.)».

21 декабря 1921 г. противник перешел в наступление на Хаба­ровск. Вместе с регулярным 6-м стрелковым полком НРА на за­щиту Хабаровска встали и бойцы 3-й корейской роты под коман­дованием Ким Хонъиля. Но после упорных боев с превосходящи­ми силами врага в ночь на 22 декабря они оставили Хабаровск и отошли на левый берег Амура, где заняли оборонительные пози­ции в районе Владимировки. Помощник Главкома С. Серышев высоко оценил стойкость защитников Хабаровска: «Теперешнее благоприятное отступление из Хабаровска без потерь с нашей сто­роны обусловлено тем, что мы сумели временно задержать на­ступление противника в районе Владимировки и Хабаровска, и этим мы обязаны корейской роте, проявившей беспримерную храб­рость и боеспособность…» ⁴⁷

В феврале 1922 г. развернулись ожесточенные бои за ст. Волочаевка. В течение трех суток части НРА штурмовали Волочаевку, где белогвардейцы создали мощную систему обороны, которую они называли Дальневосточным Перекопом: высокая сопка Ки-юнь-карани была оплетена колючей проволокой в шесть рядов, склоны изрыты окопами, блиндажами и волчьими ямами. Решаю­щие бои начались 10 февраля, когда части НРА пошли на герои­ческий штурм вражеских укреплений, в ходе которого массовый героизм проявили бойцы корейской роты 6-го стрелкового полка под командованием Чхве Керипа и Лим Пхе. Командир сводной бригады В. А. Попов следующими словами характеризовал роль этого подразделения в битве за Волочаевку: «Десятого февраля при 40-градусном морозе части двинулись в наступление. Корейская рота 6-го полка первая подошла к проволочным заграждени­ям и бросилась на штурм. Большинство бойцов не имели ножниц  для резки проволоки, поэтому приходилось рвать ее штыками, при­кладами и даже собственными телами. Противник открыл с бро­невиков ураганный пулеметный огонь. Рота почти вся погибла, повиснув на проволоках» ⁴⁸.

Впоследствии участники волочаевских боев вспоминали: их характерной особенностью было то, что везде и всюду на полях сражения раздавались возгласы на двух языках: «Ильбо!», «Впе­ ред!», «Ёбо Ильбо!», «Товарищи, вперед!». Причем призывы на ко­рейском языке «Ильбо!», «Ёбо Ильбо!» произносили и русские командиры ⁴⁹.

В битве за Волочаевку корейская рота сражалась в составе 6-го отдельного стрелкового полка, который «за беспримерную доб­ лесть, стойкость и отвагу, проявленные в бою 12 февраля 1922 г.», был награжден орденом Красного Знамени с присвоением полку наименования «6-й ордена Красного Знамени Волочаевский стрел­ковый полк» ⁵⁰.

14 февраля 1922 г. части НРА и корейские партизанские под­разделения вступили в Хабаровск. Первыми вошли в город бойцы 8-го полка НРА, в составе которого была одна корейская рота…

Линия фронта приближалась к Приморью, где продолжалось партизанское движение в тылу у японцев и белогвардейцев. Для обеспечения организованного руководства партизанским движе­нием и координации действий отрядов партизан еще в январе 1922 г. сформировали штаб партизанских отрядов Приморья во главе с А. Флегонтовым и А. Рубцовым, которому подчинили и корейский партизанский отряд Ли Ёна.

Партийные и государственные органы накануне завершающих сражений с белогвардейцами и японскими интервентами прида­вали важнейшее значение агитационно-пропагандистской работе среди русского и корейского населения Приморской области. Сек­ретарь Дальбюро ЦК РКП (б) Буйко телеграфировал Приамурс­кому и Амурскому областным комитетам РКП, чтобы они переда­ли всем подведомственным корейским секциям и комячейкам в порядке боевого приказа следующее:

«1. Устраивайте собрания, митинги, на которых разъясняйте ко­ рейским массам необходимость защиты Республики от вторже­ния японских лакеев, а за ними самих японцев, несущих расправы и разорения корейскому населению.

2. Содействуйте скорейшему выполнению продналога, необхо­димого для прокормления армии.3.   Изживайте скорее борьбу группировок в корейских комму­нистических революционных организациях, указав массам на со­стоявшееся объединение двух коммунистических группировок Шанхая и Иркутска и на съезд корейских революционных орга­низаций, уже собравший всех представителей корревдвижения.

4. Агитируйте за вступление добровольцев в армию, коммунис­ты должны показать пример и записываться первыми.

5. На случай перехода района Вашей работы в тыл противника готовьтесь к конспиративной подпольной работе, заранее органи­зуйте связь и ячейки.

6. Перебросьте литературу Корцека через фронт и распростра­няйте ее в кратчайший срок» ⁵¹.

По призыву Дальбюро ЦК РКП(б) и правительства ДВР про­тив японских оккупантов восстало почти все корейское населе­ние.

Упорные бои партизан развернулись против каппелевцев в Ольгинском районе. Сучанский корейский партизанский отряд под командованием Л им Ханджу совместно с русскими отрядами нео­днократно совершал набеги на поселок Ольга и участвовал в его освобождении. 7 июля 1922 г. начальник 5-го участка Ольгинской уездной милиции доносил, что 6 июля в юго-западном направле­нии со стороны деревень Пермская и Серафимовская был обна­ружен отряд партизан, который, оттеснив сторожевое охранение, стремительно перешел в наступление. «Силы партизан, — сообщал он, — насчитывают 450-500 человек, в числе партизан были и корейцы, около 250 человек, одетые в белую национальную одеж­ду; завязавшийся бой длился до 9 часов вечера; корейцы наступа­ли на наш правый фланг, другой отряд партизан действовал спра­ва, стараясь отрезать наступление нашего отряда, но, потеряв уби­тыми и ранеными 60 человек, отступили» ⁵².

Ожесточенные сражения партизан с белогвардейскими вой­сками летом 1922 г. охватили и Никольск-Уссурийский воен­ный район, где в ряде населенных пунктов власть фактически принадлежала народным мстителям. В апреле 1922 г. начальник Никольск-Уссурийской уездной милиции доносил милицейс-ко-инспекторскому управлению ведомства внутренних дел, что «в районе Борисовской волости, в долинах рек Шуфана, Вангоу, Ян-чакоу и Шипицань (Сибечан. — Авт.), проживает много корейцев, занимающихся хлебопашеством. В каждом из названных поселков находятся базы корейских партизан в количестве 300 человек, пре­красно вооруженных винтовками и револьверами». В секретном рапорте начальника 3-го участка Никольск-Уссурийской уездной милиции от 7 июня 1922 г. снова сообщалось, что «в Борисовской волости по настоящее время в местностях Шуфан, Вангоу, Чапи-гоу, Шипицань и Янчагоу находятся корейские партизаны чис­ ленностью 600 человек, вооруженные винтовками и двумя пуле­ метами ⁵³.

Так было не только в Никольск-Уссурийском и Ольгинском уездах. Тысячи партизан, разбросанных по Приморью, беспрерыв­ но, то в одном месте, то в другом, совершенно неожиданно для врага делали налеты на тыл, пускали под откос поезда, разрушали транспорт. Молниеносно нанеся удары, партизаны также быстро уходили вновь в дремучую тайгу.

Японские интервенты стремились сохранить за собой Южное Приморье. Но самоотверженная борьба трудящихся Дальнего Вос­ тока и рост революционного движения в японском тылу застави­ ли японское правительство 23 июня 1922 г. официально заявить о своем решении эвакуировать экспедиционные войска с террито­ рии Приморья к 1 ноября 1922 г. А 15 августа главнокомандующий японской армией в Сибири Тачибана опубликовал декларацию об эвакуации японских войск на родину с указанием ее расписания. Но, хорошо зная провокационную политику японских интервен­тов, партизаны Приморья зорко следили за каждым шагом окку­ пантов и их белых ставленников. Частям НРА и партизанским под­ разделениям был отдан приказ оставаться в полной боевой готов­ ности на случай нового предательского выступления японцев.

Боевые задачи были поставлены и перед корейскими партиза­ нами. Всем отрядам, сражавшимся в Приморье, приказали перене­ сти место дислокации в Посьетско-Хуньчуньский партизанский район. Командующим всеми корейскими партизанскими отряда­ ми Реввоенсовет Приморья назначил Ким Гёнчхона.

В сентябре 1922 г. отряд Хан Чханголя из соединения Ким Гён­ чхона участвовал в боевых операциях в Анучино — Ивановке и принял непосредственное участие в освобождении деревни Ива­ новки, где находилось более 500 белогвардейцев. Затем партизаны из отрядов Хан Чхангёля и Син Уе приняли участие в Спасской операции (11-12 октября), в результате которой были освобожде­ ны Спасск и Никольск-Уссурийский. В Посьетском районе в то время действовали около 700 корейских партизан под командо­ ванием Ким Хичена, перед которыми поставили задачу не допус­тить перехода белогвардейцев через китайскую и корейскую гра­ ницы. В Монгугайской долине к отряду Ким Хичена присоеди­ нился партизанский отряд Л им Бёнгыка в составе 100 штыков и 25 сабель, и они совместно продолжили преследование врага по тракту Барабаш — Новокиевское. Успешный боевой переход в это время совершили от Никольск-Уссурийского через Посьет до устья Тумангана и бойцы Сорбаканского коммунистического партизан­ского отряда численностью 600 человек под командованием про­ славленного командира Ли Чунджипа ⁵⁴.

7 ноября 1922 г. был освобожден Владивосток. Гражданская война на Дальнем Востоке подошла к концу. Корейские партизанские отряды продолжали двигаться к Посьетско-Хуньчунскому парти­ занскому району, к месту своей дислокации. В последние дни ок­ тября белогвардейские части отступили к последней черте совет­ ской границы — к Хуньчуньскому перевалу. Партизаны видели, как озлобленные толпы белых на перевале дали «прощальный залп» в сторону освобожденного Советского Приморья и удалились в направлении к китайскому городу Хуньчуню. Другое сборище бе­ лых бежало к берегам р. Туманган, у деревни Красное село пере­ правилось через реку и удалилось вглубь территории Кореи. Часть белых ушла на кораблях в Вонсан.

* * *

Мужество и отвагу проявили корейские партизаны на полях сражений в период Гражданской войны и иностранной интервен­ции на русском Дальнем Востоке и борьбы за независимость Ко­ реи. Они вписали немало славных страниц в героическую летопись борьбы за власть Советов на Дальнем Востоке. Поистине неоце­нима и работа корейских революционеров по разложению япон­ ских интервенционистских войск, начало которой было положено А. П. Ким (Станкевич).

Известный американский интернационалист Альберт Рис Ви­льяме, посетивший русский Дальний Восток во время иностран­ ной интервенции, вспоминал о том, что в создававшуюся тогда на Дальнем Востоке Красную Армию вступали представители «мно­ гих национальностей, вплоть до чехов и корейцев», и что, «располо­ жившись у костра, корейцы, бывало, говорили: «Сейчас мы будем сражаться за вас (русских. — Авт.), за вашу свободу, а придет время, и вы вместе с нами будете биться с японцами за нашу свободу» ⁵⁵.

Одним из ярких проявлений интернациональной солидарнос­ ти корейских трудящихся и осознания ими общности целей с тру­дящимися России является послание штаба действовавшего в рай­ оне Сучана корейского партизанского отряда белогвардейскому генералу Ястребову. В ответ на призыв генерала не вмешиваться в Гражданскую войну и воевать с японцами у себя, дома в Корее, партизаны писали: «Мы знаем, западные правители бессильны
вовлечь свои народы в борьбу против Советской России. Остается одна Япония, наш враг и враг Советской России, которая хочет поработить Дальний Восток, как поработила нашу Корею. Вы на­ходитесь под японским крылышком и воюете против русских, за­щищающих свой край от захвата его Японией. Мы, корейцы, ни­  когда не были и не будем врагами русского народа, а всегда — друзьями. Вы — союзники японцев, работаете на пользу Японии, прикрываясь лозунгами борьбы с коммунистами, а потому Вы враги также и наши. Мы знаем, чем скорее мы вас выбьем, тем меньше надежд у Японии, тем скорее станет Российская Республика силь­нее, тем скорее будет свободна Корея» ⁵⁶.

Участие 10 тыс. корейских трудящихся непосредственно в воо­руженной борьбе против интервенции и белогвардейщины на Дальнем Востоке и оказании помощи партизанам явилось их важ­ным вкладом в упрочение дружбы и революционного сотрудни­чества двух соседних народов. Корейские интернационалисты во­ евали за свободу и лучшее будущее России, ставшей для многих второй родиной, а для некоторых и первой (с начала переселения корейцев в Россию прошло тогда уже более полувека).

Героическая борьба корейских трудящихся против японских интервентов оказала большое влияние и на развитие антиколони­ального движения в Корее. Тысячи павших в жестокой борьбе с врагами были уверены в том, что они умирают и за светлое буду­щее независимой Кореи. В годы войны сложилось ядро корейских революционеров-интернационалистов, получивших солидную по­ литическую и военную подготовку и закалку, вынесших твердое убеждение в том, что для успешной борьбы против чужеземных уг­ нетателей необходимо единство, сплочение и объединение всех ан­ тияпонских сил в Корее и за рубежом. И сегодня, когда Россия пере­живает немало трудностей на пути строительства нового демократи­ ческого общества, российские корейцы — потомки мужественных борцов против установления японского колониального господства в Корее в начале XX в. и против японских интервентов на российской земле в 1928-1922 годах — вправе рассчитывать на понимание, со­ действие и помощь со стороны своей исторической родины.

¹ См.: Японская интервенция в 1918-1922 гг. в документах, с. 9.

‘» Гоженский Ив. Участие корейской эмиграции в революционном движении на Дальнем Востоке // Революция на Дальнем Востоке. Вы­ пуск I . — Москва-Петроград, 1923, с. 364-366.

2   ГАРФ. Фонд 200.

³ Сивол хенмён сипджунён ква собетхы коре минджок (10-летие Октябрьской революции и советская корейская нация). — Владивос­ток, 1927, с. 48-50.

⁴ Краткая биографическая справка о А. П. Ким (Станкевич) составле­на по: Ли Инсоб. Автобиография // РГИА ДВ. Фонд Р-562. Опись 1. Дело  1552. Листы 5-5 об.; Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корей­цев, с. 91-94; Ким М. Т. Корейские интернационалисты в борьбе за власть  Советов на Дальнем Востоке (1918-1922). — М., 1979, с. 49-56; Хан С. А.  Участие корейских трудящихся в гражданской войне на русском Даль­нем Востоке (1919-1922) // Корея. История иэкономика. Сб. статей. —  М., 1958, с. 55.

⁵ Хан С. А. Корейские партизаны в борьбе за власть Советов на Даль­нем Востоке// Военно-исторический журнал, 1963, № 5, с. 100.

⁶ Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев, с. 102.

⁷ Сипвол хенмён сипджунён ква собетхы коре минджок, с. 48-50.

⁸ Список членов Временного военно-революционного штаба Ольгин-ского уезда, оперировавших по свержению власти правительства адмира­ла Колчака в 1919 г. Кр. Владивосток, 16 января 1922 г. // РГИА ДВ. Фонд  Р-517. Опись 1. Дело 1. Лист 22; Ильюхов Н. и Самусенко И. Партизанское движение в Приморье. — М., 1962, с. 62-63.

⁹ Там же, с. 65-67.

¹⁰ Красный архив. Т. 6 (91), 1938, с. 52.

» Ильюхов Н. и Самусенко И. Партизанское движение в Приморье, с. 136-140.

¹² Аносов С. Д. Корейцы в Уссурийском крае. — Хабаровск-Владивос­ ток, 1928, с. 21.

¹³ Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев, с. 112-114.

¹⁴ Список корейских партизанских отрядов, действовавших на Даль­нем Востоке в 1919-1922 гг. // Труды Центрального государственного  
архива РСФСР Дальнего Востока. Выпуск 1. — Томск, 1960, с. 310.

¹⁵ Ким М. Т. Корейские интернационалисты в борьбе за власть Сове­тов на Дальнем Востоке, с. 134.

¹⁶ Тамже, с. 117.

¹⁷ Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Со­ветской России (1918-1922). Документы и материалы. — М., 1957, с. 217.

¹⁸ Иркутский областной центр хранения документации новейшей ис­тории. Фонд 1. Опись 1. Дело 452. Лист 32.

¹⁹ Бурят-Монгольская Правда. 1957, 30 октября.

²⁰ Сипвол хенмён сипджунён ква собетхы коре минджок, с. 57.

²¹ РГИА ДВ. Фонд Р-100. Опись 6. Дело 108. Листы 1-2.

²² Сипвол хенмён сипджунён ква собетхы коре минджок, с. 58.

«Там же, с. 58.

²⁴  См.: Ким М. Т. Корейские интернационалисты в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке, с. 20.

²⁵ Амурская газета, 1920, 10(23) апреля.

²⁶  Рапорт бывшего начальника 3-й Сибирской стрелковой дивизии НРА ДВР в Особый отдел ВЧК при 5-й Армии от 10 сентября 1920 г. //  РГА СПИ. Фонд 435. Опись 154. Дело 10. Лист 6.

²⁷  Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Со­ветской России (1917-1922). Документы и материалы, с. 251-252.

²⁸  Послужной список командующего всеми вооруженными силами Иркутской губернии Н. А. Каландарашвили. Составлен 12 июля 1921 г. //  Иркутский областной центр хранения документации новейшей истории.  Фонд 300. Опись 1. Дело 322. Листы 4-5.

²⁹  Постановление заседания Реввоенсовета 5-й Армии и ВСВО от 24 сентября 1921 г. // Там же. Листы 27-28.

³⁰ Красное знамя, 1920, 27 июля.

³¹  Новосибирский областной центр хранения документации новей­шей истории (НОЦХДНИ). Фонд 1. Опись 9. Дело 7. Лист 425.

³² Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Фонд 283.
Опись 765. Дело 365. Листы 18-19.

³³  Донесение российского генерального консула в Сеуле Лютша рос­сийскому консулу в Токио Крупенскому. Сеул, 12 октября 1920 г. // АВ­  
ПРИ. Фонд 283. Опись 766. Дело 350. Листы 12-13.

³⁴ РГА СПИ. Фонд 495. Опись 154. Дело 119. Лист 10.

³⁵  Телеграмма председателя Облкома Коркомпартии Пака, секретаря Приамурского облбюро Шейнгардта в Корсекцию Дальбюро ЦК РКП  от 2 января 1921 г. // РГА СПИ. Фонд 495. Опись 154. Дело 99. Лист 13.

³⁶ РГА СПИ. Фонд 495. Опись 154. Дело 25. Лист 10.

³⁷  Протокол секретного заседания Корейской секции при Дальбюро ЦК РКП(б), состоявшегося 21-го декабря 1920 г. в г. Чите. // РГА СПИ.  Фонд 495. Опись 154. Дело 25. Лист 30.

³⁸ Сипвол хенмён сипджунён каа собетхы коре минджок, с. 58-62.

³⁹ Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Со­
ветской России (1917-1922), с. 387.

⁴⁰  «Стариком» Краснощекое называет Каландарашвили, которого си­бирские партизаны звали «дедушкой».

⁴¹  Телеграмма Предправительства ДВР Краснощекова в НКИД тов. Чичерину. Копия Ленину. Омск, 3 июня 1921 г. // РГА СПИ. Фонд 17.  Опись 84. Дело 191. Листы 10-11.

⁴² РГА СПИ. Фонд 17. Опись 84. Дело 191. Листы 7-8.

⁴³  Доклад уполномоченного Дальвостсекретариата Коминтерна при Реввоенсовете корейских революционных войск Охолы за период вре­мени от 20 мая до 20 июля 1921 г. // РГА СПИ. Фонд 17. Опись 84. Дело  
210. Лист 36 об.

⁴⁴ РГА СПИ. Фонд 17. Опись 84. Дело 370. Листы 106-107.

«РГА СПИ. Фонд 17. Опись 84. Дело 370. Лист 20.

46 Отчетный доклад Корейской секции Приморского губкома РКП (б) о своей деятельности от 1-го января 1923 г. по 1-е марта 1924 г. // РГА СПИ. Фонд 372. Опись 1. Дело 1045. Лист 129 об.

⁴⁷Цит. по: Японская интервенция в 1918-1922 гг., с. 128.

⁴⁸ Попов В. На подступах к Волочаевке // Таежные походы. — М., 1936,

с. 271.

⁴⁹ Сипвол хениён сипджунён ква событхы коре минджок, с. 77.

⁵⁰ И на Тихом океане… 1920-1922. Народно-Революционная армия ДВР в освобождении Приамурья и Приморья. Сборник документов. — Ир­кутск, 1988, с. 317.

5′ РГА СПИ. Фонд 372. Опись 1. Дело 1094. Лист 59.

⁵² См. также: Владиво — Ниппо, 1922, 20 июля.

⁵³  Рапорт начальника 3-го участка Никольск-Уссурийской милиции от 7 июня 1922 г. // РГИА ДВ. Фонд Р-727. Опись 1. Дело 60. Лист 124.

⁵⁴  Ким М. Т. Корейские интернационалисты в борьбе за власть Сове­тов на Дальнем Востоке, с. 87.

⁵⁵ Таежные походы. — Хабаровск, 1972, с. 29.

⁵⁶  Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Со­ветской России, с. 388-389.