По данным переписи 2021 года, в России проживают 88 тысяч корейцев. Публикации 2013–2025 годов рассказывают, как переселялись корё-сарам, почему репатриация разделила сахалинские семьи и как диаспора сохраняет связи с Южной Кореей, считая себя частью российского общества.
Семьи сахалинских корейцев разделили условия программы
Телеканал ОТР в репортаже от 12 августа 2013 года показал, как репатриация разделила жившие на Сахалине корейские семьи. Пожилые переселенцы начали уезжать на историческую родину в 1992 году, а с 2000 года программа активно действовала при помощи Японии и Южной Кореи. За это время сахалинских корейцев стало вдвое меньше, их численность сократилась до 25 тысяч человек. Но интересы всей семьи правила программы не учитывали, вид на жительство, жильё и пособие получали лишь эмигранты первого поколения старше 80 лет и их жёны, а родившимся в России детям возможности уехать вместе с родителями не дали.
С этим столкнулась гражданка Южной Кореи Шин Юн Джа, которую в сюжете также называли Юн Джа Шин, уехавшая из России за 13 лет до выхода репортажа. Её супруг, коренной кореец, ещё в молодости был насильно привезён на Сахалин, принадлежавший тогда Японии, и работал там на шахтах. Первые 6 месяцев на новом месте женщина переживала тяжело и уговаривала мужа вернуться домой, однако весной освоилась и решила, что будет каждое лето приезжать к родным на остров. Возвращаться в Россию навсегда Шин Юн Джа не собиралась, потому что в Корее пенсионеры ежемесячно получают скидки, а дома, по её расчётам, одной пенсии на жизнь не хватило бы.
Сын репатриантки Сергей Шин с женой остался на Сахалине, строит дом и уезжать из России не намерен, считая себя её коренным жителем. У обоих супругов российское гражданство, и даже если бы Сергей захотел перебраться к родителям, без чужой помощи сделать это он бы не смог. Для получения вида на жительство в Южной Корее на общих основаниях нужно владеть крупной международной компанией, инвестировать в экономику страны 5 миллионов долларов или вступить в законный брак с её гражданином. Взрослым детям и внукам переселенцев остаются краткосрочные визы, позволяющие приезжать в гости не более чем на 90 дней в году, и письма родным — в одном таком письме 9-летний мальчик, расставшись с близкими в аэропорту, желал, чтобы вся семья вновь оказалась вместе, когда часы пробьют 12.
Корё-сарам сохраняют связь с Кореей и российскую идентичность
Центр Льва Гумилёва в публикации от 9 октября 2025 года обратился к 165-летию корейского переселения в Россию и объяснил значение появившегося в начале XX века этнонима «корё-сарам», «люди страны Корё», связав его с названием государства, существовавшего в X–XIV веках. С 1860 по 1930 год крестьяне спасались в Российской империи и СССР от голода, нехватки земли и стихийных бедствий, хотя на родине за эмиграцию им угрожала казнь, а с 1910 по 1945 год к ним присоединились политические беженцы из Кореи, находившейся под японским управлением. Только небольшая доля эмигрантов направилась дальше, в Китай и Маньчжоу-Го. На российском Дальнем Востоке переселенцы из Кореи массово получали гражданство, занимались сельским хозяйством и обеспечивали армию продовольствием. Так на территории СНГ сложилась корейская диаспора, насчитывавшая полмиллиона человек. В начале 1930-х годов Приморье охватили шпионские скандалы, в которых и советская, и японская стороны использовали этнических корейцев, а 21 августа 1937 года было принято окончательное решение о выселении из края, однако даже в ссылке корё-сарам сохранили самосознание и внесли свой вклад в науку и культуру советских республик.
За более чем век жизни за пределами полуострова потомки переселенцев выработали собственный культурный облик, который рассматривает представленная в Высшей школе экономики магистерская работа об адаптации русскоязычной корейской молодёжи в Южной Корее в 2010–2019 годах, подготовленная на программе «Социально-экономическое и политическое развитие современной Азии». После распада СССР в 1991 году южнокорейские власти официально отнесли корё-сарам к зарубежным соотечественникам, а в 1995 году, когда число этнических корейцев за границей превысило 5 миллионов человек, Республика Корея начала разрабатывать новую миграционную политику. Однако «Закон о зарубежных соотечественниках», принятый в 1999 году, оставил постсоветских корейцев за пределами привилегированной категории, и только пересмотр диаспоральной стратегии в 2007–2008 годах уравнял русскоязычных корейцев с остальными, после чего молодёжь стала активно приезжать на полуостров за образованием. При этом автор исследования отмечает, что и через 10 лет после официального провозглашения мультикультурализма южнокорейское общество остаётся закрытым к культурному разнообразию, а молодым корейцам из России и Центральной Азии приходится преодолевать многочисленные трудности адаптации во время учёбы и жизни в стране.
Молодые корё-сарам на Юге России соединяют в своей идентичности традиционные корни и современный образ жизни, формируя её гибридный характер. О том, как это происходит, в 2020 году в журнале «Корееведение в России: направление и развитие» написали доцент Волгоградского государственного социально-педагогического университета, кандидат исторических наук Игорь Константинович Ким и независимый исследователь из Волгограда, кандидат социологических наук Ильгиза Анваровна Ким при поддержке программы Министерства образования Республики Корея и Академии корееведения. По выводам исследователей, молодёжные корейские организации Юга России занимаются культурно-просветительской работой, знакомят следующее поколение с корейским языком и обычаями, помогают молодым людям устанавливать межэтнические связи с другими народами региона. Руководители этих общественных движений передают общее убеждение молодых активистов — те считают себя российскими корейцами, а своей родиной называют Россию.
Исследователь В. С. Хан в главе о корейцах постсоветской Центральной Азии, опубликованной 5 апреля 2015 года на портале «Корё-сарам», разбирал вопросы консолидации и культурной самобытности корейской диаспоры СНГ. Среди важнейших задач корейского движения автор выделяет сплочение организаций в отдельных государствах и сохранение общего единства корё-сарам, но возражает против объединения ценой демократичности, под давлением местных властей или корейских посольств. Ещё в начале 1990-х годов учёный выступал с критикой чисто имитационного подхода к национальному возрождению, напоминая, что смешанный культурный генофонд корейцев СНГ вобрал в себя элементы корейской, русской, среднеазиатской и европейской культур. Если южнокорейские бизнесмены, профессора и пасторы исходят из принципа единокровия, ожидая от диаспоры безусловного подчинения южнокорейским моделям поведения, это не обязывает корё-сарам отказываться от собственного образа жизни, менталитета и привычек, как и чувствовать свою неполноценность перед жителями полуострова.
