Ким Хван
Русский язык в моей жизни
Русский язык стал играть большую роль в моей жизни совсем неожиданно. Пусть это звучит иронично, но он вошел в мою жизнь из-за того, что я вдруг начал плохо учиться в школе.
Если вы разрешите немножко похвалиться моим прошлым, ушедшим для меня “золотым веком”, то я не постесняюсь сказать, что в школе, по крайней мере, до десятого класса (в корейской школе учатся 12 лет), я уступал первое место по учебе другим ученикам лишь несколько раз, если считать по оценкам контрольных работ, которые проводились чаще одного раза в месяц.
Вообще на моей родине совсем другая школьная административная система, если сравнивать с Россией. В корейской школе каждый год набирают новый класс, обычно около 1000 учеников, которые делятся на 10–15 групп. Таким образом, можно сказать, что я был первым среди тысячи одноклассников.
Но полно хвастаться. Пора вспомнить и о грустном. Однажды в одиннадцатом классе я занял скромное 230-е место, а потом в результате другой контрольной работы — уже постыдное 380-е, то есть чуть не спустился до середины списка учеников. Причиной падения моего рейтинга в учебе можно было бы назвать изменение моего социопсихологического мировоззрения: я не хотел больше отличаться от других учеников, которые смотрели на меня каким-то отталкивающим взглядом, не признавая меня членом своего общества. Я хотел спуститься как можно ниже по социальной лестнице, на которой находились все мальчики (в моей школе учились одни мальчики).
Я думал, что только человек, находящийся на низком социальном уровне, может понять всех — и тех, кто наверху, и тех, кто внизу. Когда появилось это новое мировоззрение, я, конечно, не старался нарочно плохо учиться. Просто мои оценки начали падать автоматически, сами по себе, едва я стал смотреть на общество другими глазами. Правда, вспоминается, я немало времени уделял своим новым друзьям. И вот теперь, совсем превратившись в человека, который не имеет дела с “большим светом интеллектуалов”, я стал удивляться своему прошлому: Боже мой, как я раньше мог учиться так хорошо?
После резкого падения в успеваемости, осознав все-таки, что надо поступить в вуз, поскольку без диплома университета очень трудно найти приличную работу в корейском обществе, я стал старательно готовиться ко вступительному экзамену. Но цифра, показывающая мое место в списке учеников, уже не могла резко улучшиться. Правда, она все-таки уменьшалась, но не так быстро: ведь почти все ученики, стремящиеся достичь вершины успеха в учебе, в ожидании экзамена прилагали неимоверные усилия, чтобы повысить уровень своих знаний. В итоге, когда я окончил школу, мое место было под номером 120. И на вступительном экзамене я получил примерно такие же оценки, какие получал и на контрольных работах в школе.
В Корее порядок поступления в вузы такой, что все кандидаты в студенты по всей стране одновременно сдают один и тот же экзамен, организуемый Министерством образования, вне зависимости от того, в какой вуз они хотят поступить. Потом они получают свои оценки, и по ним происходит конкурс. На поступление в престижные вузы на надежные специальности, то есть специальности, которые гарантируют получение хорошей работы в будущем, возникает большой конкурс среди тех, кто получил на экзамене высокие оценки. Между прочим, этот конкурс похож на азартную игру. Он проходит так: абитуриенты предъявляют на ту или иную кафедру того или иного вуза свои документы, в том числе справку об оценках, полученных на выпускном экзамене. И все. Больше нет экзамена, который организует кафедра или вуз. Иными словами, если ты хочешь стать студентом, но ты не уверен в том, что на кафедре, куда ты подашь заявление о приеме, решат принять тебя на основании полученных тобой на экзамене оценок, то тебе рекомендуется подать заявление на другую кафедру, куда обычно приходят менее успешные кандидаты в студенты. Тогда будет больше возможности поступить. В этой безумной азартной игре одни трусят, а другие рискуют. Иногда бывает, что на самой популярной кафедре самого престижного вуза остаются вакантные места — побоялись! Но бывают смелые и хитрые — специалисты по азартным играм, — которые пользуются именно такой ситуацией: получив низкие оценки, они смело предъявляют свои документы на кафедру, куда подают заявление обычно отличники. Если те побоятся конкуренции и откажутся рискнуть, то получится “вакуум”, куда проникнут слабаки.
В Корее сотни две вузов — обычно по одному государственному университету в каждом крупном городе и много частных вузов. Среди частных преобладают все же университеты — престижные и непрестижные. В столице Сеуле примерно сорок частных университетов, некоторые из них считаются почти такими же престижными как Сеульский государственный университет. К ним можно отнести университеты “Ёнсе” и “Корё”.
Кафедра русской филологии в университете “Корё” занимала одно из последних мест по популярности вообще и на гуманитарно-филологическом факультете в частности была явно на самом последнем месте. Вообще, во всей стране кафедр русской филологии или хотя бы кафедр только русского языка было не больше трех. Русский язык был настолько непопулярным и неизвестным, что, когда я сказал своему классному руководителю, что собираюсь поступать на русскую филологию, он спросил меня, что это за язык такой и похож ли он на китайский. И когда, уже будучи студентом, я отвечал на вопрос, какая у меня специальность, они переспрашивали: “Значит, ты учишься на сельскохозяйственном факультете?”, поскольку корейское слово, обозначающее русский язык, было неизвестным многим корейцам, а оно имеет фонетическое сходство со словом, обозначающим сельское хозяйство.
Я много думал об окончательном выборе своей специальности. Если бы я получил высокие оценки, я бы собрался поступить в Сеульский государственный университет на методику обучения национальному языку (под национальным языком понимается корейский язык, так как Корея — мононациональная страна). Мне так понравился словесник в последнем классе школы, что я захотел стать словесником. И до сих пор помню (Господи, с тех пор уже прошло почти 13 лет!), что четырнадцатый урок в учебнике национального языка посвящен был теории стихотворений, а пятнадцатый — теории романа. Как я любил эти уроки!
Но так случилось, что я получил не очень высокие оценки, по которым нельзя было поступить в СГУ. В университете “Ёнсе” или “Корё” у меня также не было шансов попасть на эту специальность. Скатиться по горке престижности в другие университеты я не хотел, потому что у меня оставалась последняя капля гордости — гордость того мальчика, который в свое время учился очень хорошо. И еще я считал, что занятие педагогикой в негосударственном университете с трудом гарантировало бы мне получение работы. Однажды ночью, когда я ложился спать, мне неизвестно откуда пришла в голову мысль: “Да, СССР — это могучая страна, великая держава. Хотя в данное время у нашей страны с ним нет связи, рано или поздно эта страна будет иметь немалое значение для нашей страны. Кроме того, я ведь люблю иностранные языки! Например, английский язык — один из моих самых любимых школьных предметов. Немецкий тоже нравился. Ну что ж, попробуем пойти навстречу русскому языку.”
Первое собрание всех поступивших в университет “Корё” проводилось на широкой площади университета, окруженной величественными корпусами различных факультетов, одетых в гранит. Среди них своеобразной красотой выделялись главное здание университета, Центральная библиотека, построенная в европейском стиле в шестнадцатом веке, украшенная скульптурами. Вдруг я услышал, как двое молодых людей смеются над своим знакомым, поступившим на нашу кафедру, мол, тот поступал и поступал и в конечном итоге поступил, но, увы, на русскую филологию.
В отличие от американских студентов, которые, насколько мне известно, с энтузиазмом погружаются в науку либо из-за любви к ней, либо хотя бы для того, чтобы закончить университет, а не для того только, чтобы не быть отчисленным, корейские студенты — не все, но значительное большинство из них — бездельники. Они просто наслаждаются свободой от школы, учебного ига, гнета над юной мечтой. Действительно, немало юных школьников кончают жизнь самоубийством, вешаются или прыгают вниз с десятого этажа, не вытерпев тяжелого давления родителей и учителей, требующих высоких оценок в учебе, и от головокружительной гонки за право быть студентом престижного вуза. Поэтому университет для тех, кто в конце концов попадает туда, становится настоящим раем, куда стоило бешено мчаться хотя бы для того, чтобы покончить с этой сумасшедшей гонкой.
В первые университетские годы я, будучи обитателем рая, не дружил с русским языком. Меня занимали музыка, дружба, любовь и деятельность в университетском хоре. Моя жизнь была красива и полна интересных событий. Но с течением времени окружающая действительность начала пугать меня: теперь я не только не был отличником, я был одним из самых последних в учебе. Меня чуть не отчислили из университета… Правда, если заглянуть в мои тогдашние личные записки, то можно увидеть такие выражения: “Хочу, очень хочу быть таким человеком, кто прекрасно говорит по-русски и по-немецки… Много дел, много забот… Беспокоюсь о будущем… Кем же я буду?.. Немецкий и русский, надо их усвоить!”.
Мои дорогие коллеги по хору ругали меня за то, что я не участвую в репетициях очередного ежегодного концерта, которым я мог украсить конец своей университетской жизни. Я участвовал лишь в самом концерте, только не как один из певцов, а как помощник аккомпаниаторши, перелистывая ей ноты. Хотя мне было очень жаль, что я не смог петь на сцене, но к тому времени мне было уже известно, что я сдал вступительный экзамен в магистратуру со специальной ориентировкой на подготовку переводчиков, к которому я тщательно готовился полтора года, сидя в лингафонной лаборатории по четыре-пять часов в день и читая различные русские тексты вслух. Там, в лингафонной лаборатории, все сидят в наушниках, изолирующих слух от чужих голосов, но все-таки случалось такое, что ко мне подходили и просили, чтобы я голосил чуть потише. Мое чтение походило на крик. Я кричал русскому языку, чтобы он стал моим, чтобы я им обладал и он мной тоже.
В магистратуре и еще долгое время после ее окончания я стремился к тому, чтобы стать ходячим русско-корейским и корейско-русским словарем-справочником. Цель моей учебы была вполне прагматичной. Я добивался того, чтобы, когда мне скажут слово на одном языке, мне требовалось не больше полсекунды, чтобы найти и сказать слово на другом языке, соответствующее по значению сказанному мне слову, и, таким образом, чтобы я как переводчик немедленно находил эквивалент на другом языке.
Однако случилось так, что моя способность функционировать как словарь-справочник с каждым днем не усиливалась, а, наоборот, слабела. Это я почувствовал, когда работал переводчиком в некоей корейской фирме в Алма-Ате. Тогда в общении с русскоязычными я не чувствовал никакой трудности. Но едва начинал переводить корейскую речь на русскую и наоборот, как чувствовал: что-то внутри мешает, сковывает меня.
И только потом, спустя несколько лет, я понял, что переводчик вообще не должен буквально переводить услышанное на другом языке. Он должен сам войти в ситуацию, в которой находится говорящий, и даже в психику говорящего и стать его двойником, только говорящим на другом языке. Очень часто бывает, что словарное значение отдельных слов, из которых состоит текст, не имеет ничего общего с его смыслом.
Вы, наверное, уже поняли, что я собираюсь стать переводчиком. Им, в общем-то, я уже стал, но мне хочется стать таким переводчиком, которому бы не было неловко говорить всем, что он переводчик. Не переводчиком-неудачником, а переводчиком настоящим. В итоге могу сказать, что наряду с моим родным языком русский язык в моей жизни играет самую что ни есть на свете важную роль. Русский язык важен для меня не только в профессиональном плане — он важен прежде всего для моей души, потому что душа моя искренне радуется, когда я хорошо говорю по-русски, и донельзя огорчается, когда у меня так не получается.
Ким Хван родился в 1965 году в Сеуле (Республика Корея). Окончил университет “Корё” (Сеул), гуманитарно-филологический факультет, по специальностям: “русский язык и литература” и “корейский язык и литература”. В 1991 году окончил магистратуру в университете иностранных языков “Хангук” (Сеул), отделение русско-корейского перевода, по специальности “русско-корейский перевод”. Кандидат филологических наук: в 1999 году защитил диссертацию в Российском государственном педагогическом университете им. А. И. Герцена. С 1988 года работает частным переводчиком и преподавателем русского и корейского языков в учебных заведениях Санкт-Петербурга.
Источник: Журнальный зал